Инстаграм‑звезды против интернет‑блокировок: как блогерши пытаются «достучаться» до Путина

С началом блокировок сначала WhatsApp, затем Telegram и на фоне участившихся отключений интернета в целом — а эти меры затронули не какие‑то отдельные маргинальные группы, а практически всю страну — недовольство президентом стало расти особенно быстро. Даже убежденные сторонники власти, включая известных провластных блогеров и бывших «народных лидеров», публично называют вчерашнего кумира военным преступником и «случайным человеком во власти».

Обычной государственной пропагандой и ее бесконечными повторами эту волну раздражения уже не погасить — в воздухе ощущается растерянность.

И именно в этот момент на сцену выходят обитательницы заблокированного в России Instagram* с миллионными аудиториями.

Первая «от лица народа» выступила много лет живущая в Монако блогерша Виктория Боня, у которой более 12 млн подписчиков. Она записала 18‑минутное видеообращение к Путину и начала с тезиса, что его боятся все: и народ, и артисты, и блогеры, потому что «между вами и обычным народом огромная толстая стена». Затем блогерша перескочила к российской повестке: наводнение в Дагестане, поправки к закону об уничтожении краснокнижных животных, которые собираются принять «во времена вашего правления», массовый забой скота в Новосибирске и блокировки интернета.

Речь к президенту, разумеется, была произнесена «за здравие», а не в оппозиционном ключе: с заверениями в поддержке, упоминанием «наших мальчиков» на фронтах, признаниями в любви к России и ее жителям. Появление стены между властью и народом Боня объяснила тем, что до президента якобы просто не доходит правда: он не пользуется интернетом, а информацию ему несут «на бумажке». Инфлюенсерша даже предложила главе государства создать специальную соцсеть, где он мог бы напрямую видеть обращения граждан — нечто вроде «народной правды».

Можно было бы, иронизируют комментаторы, поступить проще: поставить у Боровицких ворот Кремля столик, куда жалобщики и авторы утопических проектов будут складывать письма. Рядом — гвардейский офицер с ружьем, чтобы враги не растащили «народную боль», а сам президент каждое утро будет останавливаться у столика и лично забирать корреспонденцию.

Суть послания Бони сводится к тому, что стену между народом и «гарантом», возведенную «шушерой» в лице депутатов и прочих вельмож, надо срочно разрушать — иначе будет плохо.

Почти сразу же для «поддержки и дополнения» нашлась еще одна инстаграм‑блогерша, Айза. Она тоже горячо любит Россию и ее народ и — как и Боня — высказывается из‑за границы. В своем обращении Айза по пунктам повторяет основные тезисы: и про информацию, которая якобы не доходит до «главного хранителя россиян», и про «жадных депутатов» с миллиардами и иностранными паспортами, и про мессенджер Mah, который она, разумеется, скачала ради связи с родителями в России и который нужно просто «сделать хорошим», чтобы он заменил гражданам заблокированные Instagram и Telegram.

Патриотический сетевой монолог подхватывает телеведущая Катя Гордон — уже из Москвы. Она без обиняков заявляет, что, пока Путин «отвлечен на решение внешнеэкономических и политических задач», в стране якобы действует группа, работающая против него, стремящаяся подорвать доверие к первому лицу и вывести «несчастный и обездоленный народ» на улицы. Все это, по ее версии, провокация накануне выборов в Госдуму, и «Путин и ФСБ должны обратить на это внимание» и разобраться с «пятой колонной» внутри России.

На видео Бони, которое собрало более 23 млн просмотров, в Кремле отреагировали оперативно. Пресс‑секретарь президента Дмитрий Песков заверил, что по перечисленным в ролике проблемам ведется «большая работа, задействовано большое количество людей, и это все не оставлено без внимания». Узнав об этом, растроганная Боня записывает новый ролик: вся в слезах, она просит «не приплетать» ее к каким‑то «иностранным СМИ», разбиравшим обращение, потому что она «с народом и внутри народа». В красной футболке, напоминающей турецкий флаг, блогерша, рыдая, благодарит Пескова и Путина, воздевает руки к небу со словами «спасибо, Господи!», а затем театрально прижимает руки к груди. На фоне этой бурной «искренности» любой западный политический перформанс выглядит провинциальной самодеятельностью.

Эксперты, журналисты и пользователи соцсетей наперебой выдвигают версии происходящего. Одни говорят о подковерной борьбе среди элит, уставших от президента, который добрался уже и до их интересов. Другие видят в истории попытку администрации власти выпустить пар народного недовольства через безопасный «инстаграм‑клапан», разыграв привычную карту про «плохих бояр и хорошего царя». Третьи верят в личную инициативу звезд. Четвертые во всем винят Запад, который якобы «раскачивает лодку», и называют Боню новым Навальным, обвиняя ее в стремлении устроить в России «майдан».

Любая из версий для главы государства неблагоприятна, потому что в сухом остатке все они фиксируют растущее раздражение уже не в отдельных социальных группах, а по всей стране. Четыре года власть проводит рискованные эксперименты над населением, давая понять: пока нынешний президент в Кремле, нормальной жизни не будет, вместо нее — тот ад, который он пожелает сконструировать. Мобилизация и тысячи цинковых гробов, пыточные подвалы для тех, кого превратили в пушечное мясо, и вернувшиеся с фронта убийцы в роли «новой элиты». Тюремные сроки за любую антивоенную активность и тотальная милитаристская пропаганда, начинающаяся с детского сада. Люди пытались демонстрировать понимание, терпели все это, но не готовы мириться, когда дело доходит до самого базового — до коммуникаций. Президенту с его советскими представлениями об информационных потоках эта реальность, похоже, непостижима.

В одном с Боней трудно спорить: рано или поздно «наступает момент, когда люди уже не могут бояться».

Отступит ли Путин? На какое‑то время — возможно. Агентство Bloomberg со ссылкой на источники пишет, что российские власти решили повременить с наиболее жесткими блокировками интернета и Telegram. Но почти одновременно сообщается о выделении дополнительных 12 млрд рублей структурам, отвечающим за ограничение доступа к сети. Это означает, что любое послабление будет тактическим маневром, а не переменой курса. Власть уже не раз демонстрировала: сделав шаг назад, она возвращается с еще более жесткой хваткой. Стиль давно сложился, менять его поздно: точка невозврата пройдена, отступать некуда. За пределами кремлевских кабинетов альтернативой все чаще видят либо Гаагу, либо куда более мрачный финал.

И напоследок стоит переформулировать главный вопрос, обращенный якобы к президенту, непосредственно к самой Виктории. Во «времена правления» Путина, помимо краснокнижных животных, уже пятый год десятками тысяч гибнут российские мужчины — тот самый народ, который вы так любите из далекого Монако. И делает это не абстрактная «стена» и не безымянные чиновники, а конкретный человек, которому вы в экстазе шлете благодарности. Стоит вспомнить об этом, когда в очередной раз будете в слезах сочинять новую челобитную.

*Социальная сеть Instagram запрещена на территории РФ, принадлежит компании Meta, признанной в России экстремистской.